Глава OpenAI считает тест Тьюринга пройденным рубежом, и на горизонте новая цель — создать ИИ, который будет совершать научные открытия, а не просто болтать. Но для этого OpenAI приходится строить крупнейшую инфраструктуру в истории, заниматься ядерной энергетикой и учить общество жить в эпоху дипфейков. Вот самое главное из нового интервью.

Альтман говорит, что когда они открыли законы масштабирования для первых языковых моделей, команде казалось, что это разовая удача и так больше уже не повезет. Но технология продолжает удивлять. Каждый раз, когда инженеры упираются в потолок, случается новый прорыв, как это произошло недавно с моделями рассуждения.

Так и AGI войдет в нашу жизнь постепенно, и мир не изменится так резко, как многим кажется. Потому что люди и институты в целом гораздо более адаптивны, чем принято думать. Именно поэтому Альтман говорит, что он не сторонник «большого взрыва». Медленная, но неуклонная трансформация кажется ему и более реалистичной, и более здоровой.

Текстовые чаты, по мнению Альтмана, уже близки к насыщению. Да, они станут лучше, но сам формат вопросов-ответов больше не вызывает удивления. Тест Тьюринга, о котором спорили десятилетиями, был пройден незаметно: мир поволновался неделю, а потом просто принял, что компьютеры теперь это умеют.​ А настоящая революция случится, когда ИИ перейдет от имитации человека к созданию нового знания.

С выходом GPT-5 и новых моделей мы увидим, как нейросети начинают делать маленькие открытия в биологии и математике. Это, по словам Альтмана, гораздо важнее споров о том, насколько вежливым должен быть чат-бот.

OpenAI хочет стать персональной ИИ‑подпиской для людей. У большинства, по словам Альтмана, будет одна такая подписка, у кого‑то — несколько. Ею будут пользоваться в продуктах OpenAI, во внешних сервисах и со временем через специализированные устройства. Речь не о безликом чате, одинаковом для всех, а об интеллекте, который знает человека, понимает его предпочтения и стиль, реально помогает в делах и жизни. Со временем этот ИИ подстраивается под человека: меняет манеру общения, глубину объяснений и формат помощи.

Альтман считает, что следующий виток развития произойдет не в самих моделях, а в интерфейсах взаимодействия с ИИ. Он предлагает представить мир, где интерфейсом становится не окно чата, а потоковое видео в реальном времени: устройства мониторят контекст вокруг человека, понимают, что с ним происходит, и дают подсказки или уведомления только тогда, когда это действительно уместно.

Вместо телефона, который забрасывает рандомными уведомлениями, возникает слой ИИ, который тонко встраивается в повседневность и реагирует на ситуацию, а не только на запросы пользователя. До этого ещё далеко, но направление уже понятно.

Зачем тратить драгоценные вычислительные мощности на генератор видео Sora, когда можно тренировать умные модели? Альтман уверен, что видео — прямой путь к пониманию физического мира плюс своеобразная прививка для общества. Мир должен увидеть, на что способны технологии, пока они еще не идеальны. Это такая концепция «коэволюции», когда нельзя выкатить идеальный AGI в один день, чтобы люди привыкали постепенно.

Альтман уверен, если научиться строить по‑настоящему качественные модели мира, это окажется гораздо более важным для AGI, чем многие сегодня думают. При этом добавляет, что OpenAI не собирается бесконечно жечь вычислительные ресурсы ради развлечения, но на серьезном пути должно быть место и для веселья тоже.

Чтобы достичь AGI (общего искусственного интеллекта), OpenAI вынуждена менять стратегию. Раньше Альтман верил в горизонтальное разделение труда: кто-то делает чипы, кто-то дата-центры, а кто-то модели. Теперь он признает, что ошибался. Так OpenAI превращается в вертикально интегрированную империю, которая занимается всем сразу, от железа и энергетики до конечных продуктов.

Это глобальные дата‑центры, чудовищный спрос на электроэнергию, цепочки поставок чипов, партнерства с компаниями уровня NVIDIA, AMD, Oracle и других. И это нужно лишь для того, чтобы поддерживать текущие сервисы, и главное — тренировать новые поколения моделей.

Альтман, начинавший карьеру с изучения физики, видит прямую связь между ИИ и стоимостью электричества. Чтобы интеллект стал доступным каждому по подписке, энергия должна быть почти бесплатной. Здесь его ставка — ядерная энергия.

Отказ Запада от атомной энергетики он называет «невероятно глупым решением». Альтман уверен, если ядерная энергия станет дешевле любых альтернатив, мир мгновенно перестроится. Это не идеология, а экономика: капитал всегда перетекает туда, где энергия надежнее и дешевле.

Альтман признаёт, что классические метрики — экзамены, статичные тесты, бенчмарки — всё хуже отражают реальность. Их слишком легко «прогеймить»: компании подгоняют модели под конкретные наборы задач, красиво растут цифры, но это мало похоже на настоящий прогресс. По его мнению, реальный смысл начинают иметь другие показатели:

• научные достижения, в которых ИИ выступает как соавтор или инструмент открытия;
• доход, показывающий, насколько модели действительно полезны людям и бизнесу.

При этом подчеркивает, что между тем, что видит в ChatGPT массовый пользователь, и тем, на что уже способны передовые модели в руках исследователей и инженеров, огромный пласт потенциала. И эта дистанция между доступным и возможным пока только растет.

Если пользователи чаще спрашивают ChatGPT, а не ходят по сайтам, кто вообще будет создавать новый контент и ради чего? Не сломается ли негласный договор интернета, по которому люди пишут, снимают и кодят в обмен на внимание или деньги? Альтман в это не верит. Напротив, он считает, что контента станет больше, если его будет проще создавать и останется система вознаграждений.

Так что задача индустрии не обнулить авторов, а встроить новые инструменты в уже существующий контракт между создателями и аудиторией.

Альтман говорит, что скептически относится к попыткам аналитиков предсказать, какой будет «следующая компания на триллион». Большинство инвесторов занимаются сопоставлением паттернов в поисках новых вариаций уже известных решений. Но прорывы так не работают.

Альтман не скрывает, что у него есть свои догадки о том, что придет после OpenAI, но честнее сказать «я не знаю», чем пытаться звучать умно, повторяя очевидное.