Партнерство Microsoft и OpenAI — не просто инвестиция, а уникальный инженерный и юридический альянс, который определит будущее технологий на десятилетия. В новом интервью Сатья Наделла и Сэм Альтман раскрывают карты: как Microsoft превращает убытки OpenAI в стратегическое преимущество, почему «бесстатусный API» важнее эксклюзивности и почему главная проблема ИИ вовсе не чипы, а физика.​

Microsoft вложила в OpenAI около $13–14 млрд, получив взамен долю порядка 27%. Но в 2019 году это решение казалось авантюрой. Наделла вспоминает, как пришел к совету директоров с идеей «дать миллиард этой безумной некоммерческой структуре», и встретил скепсис даже от Билла Гейтса и CTO Кевина Скотта.​

Всё изменили два момента. Первый — демо GPT-4, которое Гейтс назвал «лучшим, что видел со времён Xerox PARC» 50 лет назад. Второй — успех Codex в GitHub Copilot, доказавший Наделле, что технология готова к масштабированию.​

В основе сделки лежит не просто вера в чудо, а жесткий прагматизм. Контракт предусматривает умные ограничения:

1. Точечная эксклюзивность. Ключевой слой для корпораций — «бесстатусный API» — доступен только на Azure до 2030 года. Все остальные продукты, открытые модели, Sora и агенты OpenAI вольна запускать где угодно.​
2. Разделение доходов. OpenAI выплачивает Microsoft процент с выручки до 2032 года.
3. AGI-триггер. Если OpenAI создаст Общий Искусственный Интеллект (факт должен подтвердить независимое жюри), условия сделки аннулируются. Это юридическая страховка, потому что в мире с суперинтеллектом старые правила не работают.​

При этом Альтман весьма прагматичен:

Microsoft консолидирует убытки OpenAI около $4 млрд в квартал, но это осознанная плата за рост.​ И вот почему:

• Доступ к IP. Microsoft может бесплатно использовать модели OpenAI в своих продуктах (GitHub, Office, Windows) еще 7 лет, экономя миллиарды на лицензиях.​
• Драйвер Azure. Облачная платформа растет на 39% в квартал. Наделла уверен, что рост мог бы быть 41–42%, если бы хватало мощностей. Каждый недостроенный дата-центр — это упущенная прибыль.​

Обсуждая план OpenAI на $1,4 трлн инвестиций в вычисления, лидеры указывают на реальное узкое горлышко. Проблема не в дефиците видеокарт NVIDIA, а в энергии и инфраструктуре.​

Альтман объясняет это через парадокс спроса: если цена ИИ упадет в 100 раз, спрос вырастет более чем в 100 раз, открывая новые рынки, например, автоматизацию науки. Но для этого нужны системы, а не просто чипы.

Наделла описывает фундаментальный сдвиг в IT как переход от CRUD-приложений (база данных + интерфейс) к агентам. Человек перестает быть оператором и становится «режиссером», работающим в режиме макро-делегирования и микро-руления. Ставит задачу, а агент работает автономно часами или днями, нужно лишь корректировать курс.​

GitHub Copilot уже доказал жизнеспособность этой модели. А к 2026 году Альтман ожидает появления агентов, способных выполнять многодневные задачи полностью самостоятельно.​

Так что в этой гонке победит не тот, у кого «самая умная модель в вакууме», а тот, кто сможет построить физическую инфраструктуру (энергия + дата-центры) и доставить интеллект клиентам через удобные инструменты. Альянс Microsoft и OpenAI построен именно на этом понимании реальности.​

Несколько тезисов, которые можно сразу применять как ментальную модель:

• Эксклюзивность бывает точечной: в этом кейсе ключ — stateless API на Azure до 2030, а не «закрытие всего».​
• AGI в контракте — не философия, а юридико‑управленческий триггер с процедурой верификации.​
• Ограничения сидят в физике мира: энергия, строительство, цепочки поставок и готовность включить железо важнее абстрактного подсчёта GPU.​

Следующая волна — агенты, которые работают долго и автономно, а человек становится режиссером, а не исполнителем.